P2P обмен между пользователями в привычном виде окажется под серьезными ограничениями: с 1 июля 2027 года резиденты в большинстве случаев смогут проводить сделки с криптовалютой только через предусмотренного законом посредника. Исполнительный директор РАКИБ Александр Бражников считает, что итог реформы будет зависеть не от самого запрета, а от того, смогут ли легальные сервисы предложить пользователям сопоставимые […]
P2P обмен между пользователями в привычном виде окажется под серьезными ограничениями: с 1 июля 2027 года резиденты в большинстве случаев смогут проводить сделки с криптовалютой только через предусмотренного законом посредника. Исполнительный директор РАКИБ Александр Бражников считает, что итог реформы будет зависеть не от самого запрета, а от того, смогут ли легальные сервисы предложить пользователям сопоставимые условия.
Закон № 282-ФЗ меняет правила прямых операций с криптовалютой между физическими лицами и усиливает роль регулируемой инфраструктуры. Закон «О цифровых валютах и цифровых правах» начал действовать 1 сентября 2026 года. Следующий этап наступит 1 июля 2027 года: после этой даты физические лица и организации-резиденты, как правило, не смогут просто купить криптовалюту у другого человека, переведя ему рубли напрямую.
Саму криптовалюту можно отправить с одного кошелька на другой без банка или биржи. Но когда речь идет о покупке или продаже за рубли, возникает вторая часть сделки — расчет между сторонами. Обычно он проходит через банковский перевод, а сам обмен может быть организован на бирже, в обменнике или на P2P-площадке. Именно в этой точке, по словам Бражникова, у государства появляются реальные инструменты влияния: можно регулировать посредников и контролировать рублевые платежи.
На P2P-площадке пользователь выбирает продавца, сравнивает курс, смотрит доступные способы оплаты, а сервис часто предоставляет эскроу и участвует в разборе спорных ситуаций. При этом рубли нередко уходят напрямую между счетами физических лиц, а сама платформа может находиться за пределами России. В результате криптовалюта и деньги движутся по разным маршрутам, а получатель банковского перевода не всегда совпадает с фактическим продавцом цифрового актива.
Из-за такой конструкции надзорным органам сложнее понять, кто именно отвечает за операцию, кому принадлежали средства и каково происхождение денег. Банк России в июне 2025 года описывал риск подобной схемы: нелегальный обменник мог связать покупателя с человеком, участвующим в иной незаконной деятельности, и попросить перевести рубли на его карту. В таком случае покупатель рисковал оказаться вовлеченным в чужие расчеты, не связанные с покупкой криптовалюты. Среди возможных последствий регулятор называл блокировку счетов и участие граждан в незаконных схемах без их первоначального намерения.
Бражников признает, что такие риски существуют, но считает неверным автоматически приравнивать любой P2P-обмен к мошенничеству. Прямая сделка между двумя пользователями и деятельность нелегального обменника, который скрывает чужие денежные потоки, — разные явления. По его оценке, проблема возникает не из-за отсутствия традиционного посредника как такового, а из-за конкретных схем расчетов.
С 1 сентября 2026 года запрещено помогать резидентам совершать сделки с цифровыми валютами, если такие сделки нарушают закон. Под запрет, в частности, подпадает предоставление информации о способах проведения таких операций и программных средств для них. При этом, как поясняет Бражников, сама функция P2P на платформе еще не означает нарушения. Важно, какие именно операции через нее проходят и насколько сервис участвует в их организации.
С 1 июля 2027 года у банков появится обязанность отказывать в отдельных переводах, если есть подозрение, что получатель организует обращение цифровых валют без необходимого статуса. Ограничения также затронут некоторые трансграничные карточные переводы. Речь не идет о полном запрете переводов между физическими лицами: меры нацелены на расчеты с неуполномоченными организаторами обмена. Закон предусматривает исключения, в том числе для ряда операций по внешнеторговым договорам.
По оценке эксперта, государство не пытается заблокировать каждое движение средств в блокчейне. Оно меняет правила входа на рынок и через банковскую систему осложняет работу посредников, которые не получили нужного статуса. Масштаб контроля будет зависеть от того, какую долю спроса удастся перевести в регулируемые сервисы.
Новый режим может сделать часть операций более прозрачной и упростить надзор за организациями, которые их проводят. Но одновременно он меняет конкурентную среду: закон формирует спрос на услуги допущенных посредников и ограничивает ряд способов распоряжения криптовалютой.
Главное экономическое последствие реформы Бражников видит в том, что часть клиентов придет к посредникам не потому, что они предлагают лучший курс или сервис, а потому что этого требует закон. Для компаний, получивших доступ к рынку, это становится преимуществом. Криптообменники, брокеры и цифровые депозитарии выполняют разные задачи, но все они входят в новую регулируемую инфраструктуру и смогут обслуживать операции, которые раньше могли проходить через альтернативные каналы.
В начале октября Банк России внес в реестры первые пять цифровых депозитариев и четыре организации, работающие с обменом цифровых валют. Бражников подчеркивает: это лишь старт формирования легального сегмента. Сам по себе реестр еще не доказывает, что новая инфраструктура готова принять весь существующий спрос.
Работа по новым правилам потребует затрат на комплаенс, информационную безопасность, учет операций и выполнение требований регулятора. Эти расходы могут отразиться на комиссиях, тарифах и обменных спредах. Чем дороже соответствие требованиям, тем сложнее небольшим компаниям конкурировать с крупными финансовыми и технологическими игроками. Отсюда возникает риск концентрации рынка.
Банки также столкнутся с дополнительной нагрузкой: им придется выявлять определенные категории получателей платежей и отказывать в переводах. Государство получит более широкий надзор, а посредники — доступ к спросу, созданному регулированием. Для пользователя плюс состоит в том, что появляется конкретная организация, к которой можно предъявлять претензии. Минус — сокращается свобода выбора и появляются издержки перехода на новую инфраструктуру.
Часть инвесторов, по словам Бражникова, может добровольно выбрать российскую регулируемую инфраструктуру. Сделки через официального посредника оставляют документальный след: можно подтвердить цену покупки и продажи, а также обосновать расходы при расчете налоговой базы. Кроме того, у клиента появляется контрагент в российской юрисдикции. Для тех, кто опасается блокировок на зарубежных биржах или предпочитает работать в отечественном правовом поле, эти аргументы могут оказаться важнее дополнительных расходов.
Однако такой формат подходит не всем. Инвестору, который покупает наиболее ликвидные активы и хочет иметь подтвержденную историю операций, официальный сервис может быть удобен. Активному трейдеру часто нужны широкий выбор токенов, самостоятельное хранение и возможность свободно перемещать средства между кошельками. Для него ограничения российского режима могут перевесить преимущества легального статуса.
P2P-обмен востребован не только из-за отсутствия российского посредника. Он позволяет выбирать контрагента, сравнивать предложения, подбирать способ расчета и самостоятельно решать, на каких условиях покупать криптовалюту. Регулируемые сервисы предлагают другие преимущества: понятные правила, законного контрагента, учет операций и защиту прав клиента. Но, по мнению Бражникова, одного юридического статуса недостаточно, чтобы полностью заменить прежнюю модель.
Для пользователя важны курс, комиссии, скорость расчетов, ликвидность, доступность нужного актива и дальнейшие возможности его использования. Если официальные сервисы окажутся дороже, медленнее или беднее по функциональности, переход к ним будет вызван главным образом законом, а не качеством продукта. Банк России разъясняет, что физическое лицо не может перевести цифровую валюту с цифрового счета на собственный некастодиальный кошелек. Для отдельных переводов за пределы регулируемой инфраструктуры предусмотрены специальные условия.
Для одних клиентов криптовалюта — это актив для торговли через посредника. Для других принципиальны самостоятельное хранение, контроль над приватными ключами и переводы между собственными кошельками. Бражников считает именно это главным противоречием реформы: ограничения затрагивают те возможности, ради которых многие пользователи и обращаются к цифровым активам. Официальный сервис может конкурировать с P2P по цене и скорости, но не заменит его для тех, кому нужен полный контроль над средствами.
У государства критерий успеха один: больше операций должно проходить через проверяемых посредников, а банкам должно быть проще выявлять подозрительные расчеты. Даже если часть пользователей продолжит работать через зарубежные сервисы и собственные кошельки, регулируемый сегмент может стать более прозрачным. У пользователей критерий другой: сервис должен решать их задачи на приемлемых условиях.
Эти оценки могут не совпасть. Оборот легального сегмента способен вырасти просто потому, что прежние способы станут недоступны, а не потому, что рынок предложит лучший продукт. Возможен и другой сценарий: если официальная инфраструктура окажется удобной, она сможет привлекать клиентов добровольно и расширять контроль без постоянного ужесточения запретов.
Бражников указывает на риск ухода части операций за пределы российского регулируемого контура. Если легальные сервисы будут неудобными или слишком дорогими, пользователи могут перейти к зарубежным площадкам или «серым» посредникам. В таком случае ограничения уменьшат доступность старой модели, но не уберут саму потребность в обмене. Такие сделки станут менее прозрачными для российских органов и потенциально более рискованными для клиентов.
Оценивать реформу, по мнению эксперта, нужно не только по числу организаций в реестрах и росту их оборота. Важны реальные условия: стоимость покупки и продажи, размер спредов, скорость расчетов, ликвидность, доступность активов и возможности после их приобретения. Не менее важно понимать, какая часть спроса останется вне регулируемой инфраструктуры. Если официальный рынок даст приемлемую цену, достаточную ликвидность и нужный пользователям функционал, он сможет стать рабочей альтернативой. Если же он будет держаться в основном на ограничениях, государство усилит контроль над легальным сегментом, но может не получить сопоставимого контроля над остальной частью рынка.
JOIN
