Россию стали часто сравнивать с Северной Кореей. Такие реплики можно встретить в комментариях под постами в соцсетях, в видео блогеров и даже в бытовых разговорах. Главным поводом стали ограничения, с которыми сталкиваются жители России. Редакция BeInCrypto выяснила, действительно ли Россия движется в сторону КНДР, или громкие сравнения не более чем преувеличение. Для этого мы обратились The post Эксперты сравнили Россию и КНДР: интернет, свобода слова и деньги appeared first on BeInCrypto.
Россию стали часто сравнивать с Северной Кореей. Такие реплики можно встретить в комментариях под постами в соцсетях, в видео блогеров и даже в бытовых разговорах. Главным поводом стали ограничения, с которыми сталкиваются жители России.
Редакция BeInCrypto выяснила, действительно ли Россия движется в сторону КНДР, или громкие сравнения не более чем преувеличение. Для этого мы обратились к людям, которые знают о жизни в Северной Корее не понаслышке.
ОглавлениеСравнения с Северной Кореей держатся на трех категориях ограничений:
Разобраться в каждой из них нам помогли Владислав Гарькуша, директор по проектной деятельности Международного консорциума БРИКС, Анатолий Кузнецов, эксперт по международным отношениям, и Андрей Ланьков, ведущий российский специалист по Северной Корее.
Мы разделили материал на три части, по числу категорий.
В Северной Корее нет общедоступного глобального интернета. Вместо него работает интранет. Это внутренняя сеть страны, логически изолированная и целиком находящаяся внутри государственных границ. По сути, аналог локальной сети.
Главная деталь в том, что физического соединения этой сети с всемирной паутиной нет и никогда не было. Все сайты расположены внутри самой северокорейской сети. Поэтому рядовой житель КНДР, который добрался до компьютера, не сможет открыть YouTube даже с самым мощным VPN.
Белые списки там не нужны. Властям попросту нечего блокировать. Все, что доступно в локальной сети, уже прошло цензуру.
Информация о том, что существует открытый интернет, где можно критиковать власть и лайкать селфи знаменитостей, сильно впечатлила бы обычного северокорейца. Но в реалиях КНДР образца 2026 года эти знания вряд ли до него дойдут.
В России картина другая. Полного отключения от глобальной сети нет, физическое соединение внутренней сети с внешней сохраняется. Белые списки применяются точечно, но многие жители России живут с постоянно включенным VPN. Власти называют это вынужденной мерой в целях безопасности.
Мнения экспертов о том, насколько две системы похожи, разошлись. Анатолий Кузнецов допустил такое сравнение, хотя и с оговорками. Развитие сети в двух странах шло совершенно разными путями, но в глобальном масштабе обе используют белые списки для доступа к ограниченному набору ресурсов.
Россия, по его наблюдениям, внедряла механизмы, аналогичные северокорейским, но к полной изоляции не переходила.
Андрей Ланьков с таким сравнением не согласился. Между двумя схемами, по его словам, есть глубокое и принципиальное различие.
КНДР он сравнил с космическим кораблем, где вся атмосфера заключена внутри корпуса, в замкнутой системе. Россию — с танком, который движется по зараженной местности. Воздух извне поступает, но только через фильтры и систему очистки.
Владислав Гарькуша тоже назвал сравнение некорректным. Практика белых списков, по его словам, распространена во многих странах и представляет собой совершенно другую систему.
У закрытости Северной Кореи есть два объяснения.
Механизмы изоляции устроены просто. Вывоз любых мобильных устройств из Северной Кореи запрещен. Те аппараты, которые попадают за границу, вывозят контрабандой. В разборах таких смартфонов видно, что южнокорейские слова в них автоматически заменяются на северокорейские варианты.
Видео обзор северокорейского смартфона. В ролике показана автозамена слов.По словам наших собеседников, для иностранцев в стране работает отдельная сотовая сеть. С нее можно позвонить за границу, но нельзя дозвониться на обычный северокорейский номер.
Иностранцам также не дают самостоятельно гулять по городу, если не считать коротких прогулок для проверенных туристов, и платить местными купюрами.
Отдельная тема — бедность рынка данных. Например, сведения о распространении банковских услуг никогда официально не публиковались. Такая статистика, как и почти любая экономическая статистика, в КНДР закрыта. Есть только оценки внешних наблюдателей, заведомо неточные.
С той же проблемой сталкивается бизнес. Работа с Северной Кореей не масштабируется, не стандартизируется и часто зависит от единичных решений посредников.
Теперь о России. Статья 29 Конституции гарантирует свободу мысли, слова и массовой информации, а также прямо запрещает цензуру. Но некоторые истории заставляют усомниться в том, что правила стабильно работают.
Вывозить технику из России по-прежнему можно. Но доступ к данным со временем становится сложнее. Например, в стране перестали публиковать ряд данных по топливу.
До части информации стало сложнее дотянуться из-за блокировок социальных сетей и мессенджеров. При этом с VPN на смартфоне или компьютере добраться можно фактически до чего угодно.
Но, судя по цифрам, блокировки в РФ не такие жесткие, как кажется. Наглядный пример — ставшее вирусным обращение Виктории Бони к властям в Instagram. За первые 12 часов оно набрало более 18 млн просмотров, а за несколько дней показатель превысил 20 млн.
Наказания за нарушение законов в России есть, но с северокорейскими они несопоставимы. В КНДР, по сообщениям СМИ, мужчину казнили за прослушивание k-pop. В РФ невозможно представить такую историю.
С финансовым вопросом все сложнее. Чтобы не запутаться, эту часть мы разбили на несколько разделов. Начнем с внешних расчетов.
Финансовая система КНДР находится вне глобальной банковской инфраструктуры. Рабочей интеграции со SWIFT нет, устойчивых корреспондентских отношений тоже. Любые внешние расчеты банки рассматривают как операции повышенного риска. Сделки проходят через жесткий фильтр центрального банка. Вся инфраструктура нацелена исключительно на внутреннего потребителя, поэтому систему называют замкнутым циклом.
Расчеты почти никогда не идут по классической банковской модели. Возможны три сценария:
Ключевой момент в том, что все эти механизмы неустойчивы. Даже выстроенная цепочка может перестать работать в любой момент из-за внешнего давления или внутреннего решения банка.
Россию тоже отрезали от SWIFT, но все не так безнадежно. На момент подготовки материала в РФ по-прежнему есть банки, которые проводят международные переводы. Через крупнейший Сбер отправить деньги по SWIFT не получится, он одним из первых попал под санкции. Но ряд небольших кредитных организаций такие транзакции все еще проводит. Не всегда можно перевести именно доллары, комиссия может быть пугающей. Но сам факт остается фактом: переводы, пусть и с трудом, идут.
Те, кого пугают SWIFT-переводы из России нового образца, давно перешли на криптовалюту. В Северной Корее, которая, как мы выяснили, живет в интранете, такие операции среднестатистическому человеку недоступны.
КНДР с криптовалютой знакома очень хорошо. По данным расследования аналитической компании BitOK, которые есть в распоряжении редакции BeInCrypto, с января по октябрь 2026 года северокорейские хакерские группы провели 38 краж в криптоиндустрии. Предварительная оценка ущерба составила $7,61 млрд. Из них удалось заморозить и изъять $2,86 млрд, еще $4,75 млрд остались в распоряжении атакующих.
Основную часть суммы дал взлом Binance 29 октября — $6,41 млрд. Еще около $1 млрд пришлось на атаки на Bitget, Drift, KelpDAO и AFX. Остальные 32 эпизода, в основном кражи у частных лиц через поддельные собеседования и встречи, принесли хакерам $178 млн.
Аналитики описали паттерн. Атакующие не ищут уязвимость в коде, а получают доступ к людям и устройствам, которые подписывают транзакции. Затем проверяют маршрут вывода малыми суммами, за минуты обменивают активы, которые можно заморозить, на ETH, выжидают от двух с половиной до пяти суток и выводят средства сериями транзакций, которые отправляют скрипты. Блокировки сработали только там, где стейблкоины не успели обменять.
Интересна другая деталь. Операторы, по данным BitOK, работали строго по расписанию: почти половина действий приходилась на промежуток с 16:00 до 21:00 по Пхеньяну, на выходные и понедельник в сумме пришлось около 10% операций, а в государственные праздники КНДР активности не было вовсе. Иными словами, криптовалюта в Северной Корее — инструмент государства с рабочим графиком госслужащих, а не способ расчетов для населения.
Для Северной Кореи криптовалюта — один из способов обходить международные санкции и получать деньги на развитие ядерной и ракетной программ. По данным Associated Press, доходы от таких операций направляются в том числе на исследования и разработку ядерного оружия. Таким образом, криптокражи стали для Пхеньяна не просто источником дохода, а инструментом финансирования военной программы. Россию пока что обвиняют только в обходе санкций при помощи криптовалюты.
Санкции работают не только как юридический запрет, но и как фактор самоограничения. Банки отказываются даже от потенциально допустимых операций с Северной Кореей, потому что риск несоразмерен доходности. Возникает ситуация, когда формально возможные сделки фактически нереализуемы. Никому не хочется «запачкаться» о полностью обложенный санкциями финансовый рынок КНДР.
Основные риски выглядят так: высокая вероятность блокировки или зависания средств, вторичные санкции для всех участников цепочки, отказ банков без объяснения причин. Да и технических возможностей, вроде того же SWIFT, нет.
Отсюда вывод, который меняет саму постановку вопроса. Ограничение носит не столько экономический, сколько инфраструктурный характер. Проблема не в отсутствии спроса или предложения, а в том, что финансовая система Северной Кореи в принципе не готова обслуживать многие операции.
Здесь напрашивается сравнение с Ираном. Эта страна соседствует с Северной Кореей и Россией в списке государств с наибольшим числом санкций. При этом Иран сохраняет отдельные финансовые каналы и элементы интеграции в международную систему, и все это в условиях конфликта с США. Во многом это получилось благодаря развитому крипторынку.
У России похожая ситуация. Бизнесу в РФ официально разрешили работать с криптовалютой там, где привычные SWIFT-платежи больше не проходят. Северная Корея — гораздо более закрытая система. Любые финансовые отношения с КНДР большая редкость.
Частный бизнес в привычном международном смысле в КНДР крайне ограничен. Большинство контрагентов так или иначе связаны с государством. Понять, кто является настоящим бенефициаром сделки, сложно. Отделить коммерческого партнера от государственной структуры почти невозможно. Отсюда повышенный риск попасть под санкции даже при косвенной связи.
По словам наших собеседников, сделки с КНДР чаще всего срываются не на переговорах, а на этапе подготовки расчетов. Их крайне сложно организовать. Россия с точки зрения бизнеса пока выглядит куда более доступной.
У читателя, который видел пару тревел-влогов из Северной Кореи, может возникнуть резонный вопрос: а что с банковскими картами?
Свои банки и платежные карты в Северной Корее есть, но работают они только внутри страны. Карты предоплаченные. Средства сначала вносят в банк, в том числе в долларах и юанях, а затем тратят в пределах ограниченной сети: государственные магазины, рестораны, отели. Привязки к счету у них, как правило, нет. Расчеты преимущественно анонимны.
По онлайн-оплате мнения экспертов разошлись. Владислав Гарькуша заявил, что международные онлайн-платежи по северокорейским картам не проходят, платежных шлюзов нет в принципе. Так что представить северокорейца, который забирает из пункта выдачи купленную на AliExpress приставку, невозможно.
Анатолий Кузнецов согласился: оплатить что-либо в международных онлайн-магазинах такой картой нельзя, в том числе потому что страна исключена из международной торговли.
Андрей Ланьков при этом отметил, что онлайн-покупки местным пластиком оплачивать все же можно. В последние несколько лет в стране наблюдается бум таких покупок, быстро растут службы доставки. В телефонах, которые удается вывезти, обнаруживается много приложений для работы с местными картами. Речь, конечно, только о северокорейских онлайн-магазинах.
Показательны свидетельства российских тревел-блогеров Натанзона и Лядова. Платить в магазинах им не давали, за все покупки рассчитывались сопровождающие от принимающей стороны. К информации о банковской и финансовой инфраструктуре их даже близко не подпускали.
Анатолий Кузнецов отметил, что в банковской системе просто нет функциональности, чтобы выдавать карты или открывать счета нерезидентам на короткий срок. В России же банки охотно выдают пластик иностранцам.
Андрей Ланьков объяснил отказ КНДР выдавать карты иностранцам теми же причинами, по которым гостям страны не дают самостоятельно гулять по городу и пользоваться обычными сотовыми телефонами. Речь не о санкциях и не о технике, а об информационной изоляции.
Точных данных нет ни у кого. По оценке Владислава Гарькуши, банковская карта есть примерно у 30% населения, но пользуются ею редко. Анатолий Кузнецов считает, что пластиком пользуются две трети северокорейцев, при этом граждане КНДР относятся к картам с опасением.
Андрей Ланьков разделил страну на столицу и остальную территорию. В Пхеньяне карточками пользуется около трети жителей, за его пределами существенно меньше, порядка 5%.
Собеседники сошлись в том, что подавляющая часть населения по-прежнему предпочитает наличные. Электронные кошельки распространены в основном среди жителей крупных городов, а на рынках расчеты идут наличными.
Единой платежной системы уровня российского «Мира» в Северной Корее нет. Основные безналичные расчеты строятся на мобильных приложениях и QR-кодах. Государство продвигает несколько конкурирующих электронных кошельков, среди них «Самхун», «Манмульсан» и «Новая звезда». Чтобы оплатить покупку, человек сканирует код, как в китайских системах.
Проще всего провести аналогию с WeChat Pay. Банковские карты и счета задействованы лишь косвенно. Технологически такой банкинг остается очень примитивным и напоминает начальную стадию развития китайского сервиса.
Северокорейские банки в основном государственные. Зарабатывают они примерно на том же, что и российские: платежи, обслуживание счетов, комиссии за переводы и электронные платежи, операции с иностранной валютой.
По депозитам эксперты снова разошлись. Владислав Гарькуша сказал, что рыночные депозиты крайне редки и не пользуются доверием населения. Анатолий Кузнецов считает, что депозиты доступны, но прибегают к ним очень редко: люди опасаются за сохранность средств, да и условия не самые привлекательные.
Андрей Ланьков рассказал, что примерно в 2020 году в стране была попытка коммерциализации банков. Они начали выплачивать приемлемые по тем временам проценты. Эксперимент, судя по всему, свернули из-за резкого всплеска инфляции последних двух-трех лет.
Для понимания масштаба: по сравнению с 2023 годом реальный рыночный курс северокорейской воны к доллару упал примерно в десять раз.
На 25 млн населения в стране примерно 7–8 млн сотовых телефонов. Доступные экземпляры оснащены для расчетов по QR-кодам.
По наблюдениям Андрея Ланькова, в крупных и средних городах телефон есть у большинства жителей, как минимум один аппарат на семью. Сотовой связью пользуется заметная часть городского населения.
Анатолий Кузнецов и Владислав Гарькуша уверены, что телефоны распространены только в крупных городах. Там оплата по коду встречается все чаще, но за пределами мегаполисов смартфонов у населения почти нет.
Собеседники подчеркнули любопытную деталь: за городом смартфоны в основном у молодежи, но даже молодые люди чаще предпочитают наличные. Взрослое население по-прежнему доверяет только физическим деньгам.
Жители России, судя по статистике ЦБ, напротив, давно привыкли к удобству цифровых платежей.
Официально в КНДР одна валюта, но теневой рынок заполнен юанями, долларами и евро. Государство пытается ограничить наличный оборот, чтобы бороться с серым рынком, но делает это непоследовательно.
Мы разобрали три группы ограничений, с которыми сегодня сталкиваются жители России. Схожесть с северокорейскими мерами действительно есть, но методы у РФ принципиально другие. Жителей России не отрезали от интернета. Жесткость белых списков компенсируется возможностью обойти их с помощью VPN.
Со свободой слова все не так однозначно. Российские власти стали острее реагировать на критику. При этом наказания не идут ни в какое сравнение с КНДР, где до сих пор практикуют смертную казнь.
С деньгами сложнее. КНДР, в отличие от России, сама отрезала себя от мировой финансовой системы. РФ лишилась доступа к SWIFT не добровольно, а из-за санкций. Россия компенсирует потери с помощью криптовалюты, причем легально и для бизнеса. Северная Корея предпочитает бартер, а криптовалюту использует только государство, и то через хакерские группы, которые, по оценке BitOK, за десять месяцев 2026 года украли $7,61 млрд.
Желающих вести бизнес с КНДР немного, хотя санкций на стране меньше, чем на России.
Россия пока далека от Северной Кореи в вопросах ограничений. При этом направление, которое выбрали власти РФ, действительно пугает многих.
The post Эксперты сравнили Россию и КНДР: интернет, свобода слова и деньги appeared first on BeInCrypto.
JOIN
