12 января президент США Дональд Трамп заявил, что страна введёт пошлину в 25% против любого государства, которое продолжит вести бизнес с Ираном. Об этом он написал в своей соцсети Truth Social, подчеркнув, что мера вступает в силу «немедленно». Рынок отреагировал спокойно. Биткоин на короткое время опускался ниже отметки $91 000, но уже через несколько часов […]
12 января президент США Дональд Трамп заявил, что страна введёт пошлину в 25% против любого государства, которое продолжит вести бизнес с Ираном. Об этом он написал в своей соцсети Truth Social, подчеркнув, что мера вступает в силу «немедленно».
Рынок отреагировал спокойно. Биткоин на короткое время опускался ниже отметки $91 000, но уже через несколько часов вернулся выше $92 000. Никакой цепной ликвидации не произошло. Ни системного развала, ни паники. Рынок переварил громкий геополитический заголовок и пошёл дальше.
На момент публикации BTC торговался вблизи $94 000, прибавив около 1,5% за последние 24 часа.
Для сравнения, всего тремя месяцами ранее похожее по тону заявление Трампа вызвало совершенно иную реакцию. В октябре 2025 года он пригрозил ввести пошлины в 100% против Китая. Тогда рынок накрыла волна принудительных ликвидаций на сумму более $19 млрд, а биткоин за несколько дней потерял свыше 14%.
Этот контраст подводит к простому вопросу. Почему один тарифный заголовок сломал рынок, а другой почти не оставил следа?
Дело не в том, что трейдеры перестали реагировать на заявления Трампа. Рынок начал пропускать подобные новости через фильтр доверия. Ключевым стал разрыв между постом в соцсети и реально исполнимой политикой.
Заявление от 12 января получило низкую оценку и по уровню доверия, и по срочности. Анонс от 10 октября выглядел убедительнее по обоим параметрам и появился в момент, когда рынок уже был перегрет и готов к взрыву.
После заявления Трампа в Белый дом не появилось никакого сопутствующего указа. В Федеральном реестре не было опубликовано уведомлений, а Таможенно-пограничная служба США не выпустила разъяснений о том, что именно считается «ведением бизнеса с Ираном» и какие операции подпадают под 25% пошлину.
В публикациях СМИ отдельно отмечалось отсутствие формальных документов и неясная правовая основа возможных мер.
Этот пробел имеет значение, потому что сейчас Верховный суд США рассматривает вопрос о том, не превышал ли Трамп свои полномочия, используя закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях для введения тарифов.
Суды нижестоящих инстанций уже пришли к выводу, что такие тарифы выходят за рамки допустимого. Однако действие этих решений было приостановлено до окончательного вердикта Верховного суда.
Рынки ставок тоже отражают скепсис. По данным Polymarket, вероятность того, что Верховный суд поддержит тарифное решение, оценивается всего в 27%. На платформе Kalshi оценки немного выше, около 31,9%.
Вероятность того, что Верховный суд поддержит тарифные полномочия Трампа. Источники: Polymarket и Kalshi
Трейдеры начали закладывать сомнения в тарифных полномочиях ещё до заявления по Ирану. При отсутствии чётких механизмов исполнения и юридической определённости рынок воспринял этот заголовок не как немедленную политику, а как условный ориентир.
Так и работает дисконт доверия. Угроза тарифов может звучать жёстко на бумаге, но в торгах она ведёт себя скорее как опцион до тех пор, пока не появляются документы, конкретные правила и сроки их применения.
10 октября это был не просто громкий заголовок. Речь шла о макрошоке с высоким уровнем доверия, который ударил по структурно уязвимому рынку. Заявление Трампа о 100% пошлинах против Китая имело чёткие географические рамки, прямую логику торговой войны и сразу вызвало переоценку рисков во всех классах активов.
Эскалация между США и Китаем давно воспринимается рынками как глобальный триггер риска. Ограничения, связанные с Ираном, работают в куда более размытом политическом поле, где санкции уже давно сдерживают торговые потоки.
Ключевым было и то, что скрывалось под самим заголовком. В начале октября открытый интерес по бессрочным фьючерсам почти достиг исторических максимумов, ставки фондирования долгое время оставались положительными, а рынок был переполнен заёмными позициями в узком ценовом диапазоне.
Когда появились новости о тарифах, они не просто изменили оценку риска. Они запустили цепную реакцию ликвидаций. Биткоин падал вплоть до $104 782, а общий объём принудительных закрытий позиций превысил $19 млрд. Эта волна не несла новой информации о фундаментальных показателях крипторынка. Это был механический разворот, вызванный принудительными продажами и исчезающей ликвидностью.
Январская картина выглядела иначе. По данным CoinGlass, текущий открытый интерес составляет около $62 млрд. Это высокий уровень, но заметно ниже почти $90 млрд, которые наблюдались перед октябрьским обвалом.
Открытый интерес по бессрочным фьючерсам на биткоин снизился с пиковых значений начала октября к январю. Источник: CoinGlass
Кроме того, фандинг держался в умеренном диапазоне около 0,0003–0,0008% за восьмичасовой период. Это значительно ниже уровней, при которых перегруженные лонги обычно усиливают просадки.
Площадка Deribit недавно зафиксировала рост семидневной подразумеваемой волатильности примерно на 10 пунктов. Это соответствует ситуации, когда трейдеры начинают активнее покупать хедж и переоценивать риски. При этом спотовый рынок остался устойчивым.
Дополнительную поддержку оказали институциональные потоки. По данным Farside Investors, в январе биткоин-ETF привлекли около $150 млн чистого притока. Это говорит о том, что институциональный спрос пока компенсирует давление от новостных заголовков, пусть и с минимальным запасом.
Спотовые биткоин-ETF зафиксировали чистые оттоки $243,2 млн 6 января и $486,1 млн 7 января 2026 года. Источник: Farside Investors
Несмотря на оттоки, рынок отыграл снижение без цепной реакции. Вместо каскада ликвидаций сформировался сценарий «просадка и восстановление». Рынки с более быстрым хеджированием и глубокой ликвидностью не превращают геополитический шум в системные сбои.
Октябрьская спираль ликвидаций была возможна только при сочетании двух факторов: шока с высоким уровнем доверия и рыночной структуры, готовой его усилить. В январе не было ни первого, ни второго.
Если бы угроза тарифов имела немедленный и исполнимый характер, она действительно имела бы значение. И дело было бы не столько в самом Иране, сколько в Китае.
Китай с большим отрывом остаётся крупнейшим торговым партнёром Ирана. По данным Reuters, в 2022 году Китай импортировал иранские товары на $22 млрд, причём более половины этого объёма пришлось на нефть.
В 2025 году Китай выкупал свыше 80% всего экспортируемого Ираном сырья. В среднем это около 1,38 млн баррелей в сутки, что эквивалентно примерно 13,4% всех морских поставок нефти в Китай.
Читайте также: Ethena Labs планирует увеличить резервы USDe Safe за счёт транзакций в Ethereum без комиссии и роста наград в 10 раз
Это означает, что любая серьёзная попытка наказать «страны, ведущие бизнес с Ираном» фактически превратилась бы в историю про Китай. Под удар также попала бы Бразилия, учитывая её сельскохозяйственный экспорт в Иран.
Именно сложность исполнения стала одной из причин, почему рынок проигнорировал это заявление. У регуляторов нет простого механизма таргетинга, нет очевидного способа изолировать операции, связанные с Ираном, не нарушив более широкие торговые цепочки. Нет и прецедента, который показывал бы, как подобный режим вообще должен работать на практике.
Единственный канал, который действительно имеет значение для рынков, это нефть. Brent торговалась в районе $64 за баррель, а West Texas Intermediate около $59,7. Аналитики оценивают геополитическую премию, связанную с напряжённостью вокруг Ирана, примерно в $3–4 за баррель.
Если эта премия сохранится и начнёт устойчиво разгонять инфляционные ожидания, реальный урон для крипторынка пройдёт через процентный канал. Более высокая нефть ведёт к росту инфляционных ожиданий, затем к росту реальных доходностей и, как следствие, к ослаблению рисковых активов.
Сравнение 12 января и 10 октября сводится к простой схеме. Политические заголовки двигают рынок только тогда, когда совпадают три фактора: высокий уровень доверия, срочность и хрупкая структура позиций.
Читайте также: Проект закона CLARITY в Сенате допускает вознаграждения по стейблкоинам за активное использование
10 октября рынок получил сигнал с высоким уровнем доверия. Заявление Трампа прямо указывало на Китай и сопровождалось риторикой эскалации торговой войны. По срочности этот анонс тоже выглядел максимально жёстко, угроза тарифов читалась как прямая и сразу применимая, с широкой трактовкой для всех рынков. При этом структура позиций была крайне хрупкой: рекордный открытый интерес, перегруженные лонги и минимальный уровень хеджирования.
Ситуация 12 января выглядела противоположно. Уровень доверия был низким из-за отсутствия формальных документов. Срочность тоже оказалась слабой, так как не было ясности ни по механизму исполнения, ни по срокам. По плечам рынок находился в умеренном состоянии: открытый интерес оставался повышенным, но не экстремальным, а в волатильности уже просматривалась активная работа хеджей.
Сдержанная реакция рынка на события 12 января не была следствием привыкания к громким заявлениям. Это была рациональная переоценка рисков через призму исполнимости решений и текущей структуры позиций.
Базовый сценарий сейчас выглядит так: угроза тарифов против Ирана остаётся громким заголовком без реальных последствий. Это опциональность, за которой трейдеры следят, но не обязаны агрессивно закладывать в цены до тех пор, пока не появятся конкретные механики реализации.
Тем не менее есть несколько сценариев, способных изменить эту логику.
Если появится официальный указ с чёткими правилами исполнения, указанием конкретных отраслей или контрагентов и фиксированными датами запуска, уровень доверия и срочности резко вырастет. В таком случае рынкам придётся переоценивать хвостовые риски того, что широкие тарифы, связанные с Ираном, действительно вступят в силу. Это сразу усложнит нефтяные потоки и дипломатические отношения с Китаем.
Читайте также: Данные Wintermute OTC показывают концентрацию ликвидности в BTC и ETH на фоне угасания альтсезона в 2025 году
Если Верховный суд США подтвердит право Трампа вводить экстренные тарифы в рамках IEEPA, будущие тарифные заявления снова начнут восприниматься всерьёз даже без полного пакета документов. Если же суд признает такую схему незаконной, тарифные угрозы потеряют структурную силу. При этом краткосрочная волатильность вокруг возможных возвратов средств всё равно способна вызвать турбулентность на разных рынках.
Если геополитическая премия в цене нефти сохранится и инфляционные ожидания вырастут настолько, что подтолкнут реальные доходности вверх, крипторынок окажется под давлением через процентный канал. Это произойдёт независимо от того, будут ли тарифы против Ирана реализованы на практике.
Наконец, динамика плеча и ликвидности, которая сломала рынок в октябре, может восстановиться довольно быстро. Достаточно, чтобы позиции снова стали перегруженными, а ставки фондирования вернулись в зону повышенных значений.
Урок 12 января не в том, что крипта стала невосприимчивой к геополитическим рискам. Скорее рынок стал устойчивым к геополитике без реального исполнения, по крайней мере до тех пор, пока не возвращается избыточное плечо.
Рынки, которые оценивают политические решения через фильтр доверия, заранее хеджируются и сохраняют глубину ликвидности, способны переваривать новостную волатильность без каскадных эффектов. Те, кто этого не делает, такой устойчивости не имеют.
Тарифная угроза Трампа в отношении Ирана попала в рыночную структуру, которая уже адаптировалась. Трейдеры покупали волатильность, а не продавали спот. Открытый интерес оставался повышенным, но не экстремальным. Институциональные потоки компенсировали нервозность розницы. Итогом стала быстрая просадка с восстановлением в течение нескольких часов, а не волна ликвидаций, растянувшаяся на дни.
Хрупкость никуда не исчезла. Она носит условный характер. Если возрастёт доверие, усилится срочность и плечо снова вернётся к октябрьским крайностям, следующий тарифный заголовок или очередной макрошок могут запустить тот же каскад.
До тех пор крипторынок будет продолжать воспринимать максималистские заявления скорее как позицию для переговоров, чем как исполнимую политику. Окончательно ответ на вопрос, оправдано ли такое отношение рынка, даст Верховный суд США.
JOIN
